Рекомендуемая статья2

вернуться к списку всех статей

Не вызывает сомнений тот факт, что клинический процесс психоаналитического пространства, имеющий отношение к субъекту желающему, по сути, всегда направлен на попытку артикулирования его Желания. В связи с этим, лакановский подход в психоанализе неразрывно связан с выстраиванием диалектики желания субъекта, к которой он движется через её «отправной пункт», — тревогу.

Рассмотрение возникновения тревоги через узловую роль орального влечения в судьбе конституирования субъекта. 

(на основе главы XVII, семинара «Тревога») 

Не вызывает сомнений тот факт, что клинический процесс психоаналитического пространства, имеющий отношение к субъекту желающему, по сути, всегда направлен на попытку артикулирования его Желания. В связи с этим, лакановский подход в психоанализе неразрывно связан с выстраиванием диалектики желания субъекта, к которой он движется через её «отправной пункт», — тревогу. По его словам, «…на этом пути оживает перед нами вся диалектика желания – только он позволяет нам пролить на функцию объекта по отношению к желанию новый свет.» [1, c.284]. Упоминание о функции объекта вновь свидетельствует о непреложности условия в конституировании психики субъекта функционирования того самого инцестуозного или первичного объекта, утрата которого и позволяет мыслить субъекта как такового, как желающего субъекта. Таким образом, решающим моментом становится разведение Лаканом в стороны два понятия: понятия утраты объекта как «функции остатка, который его, это желание живит и поддерживает», и понятия нехватки, «с которой связано удовлетворение» [там же, c.285]. Обращение к данному различию в контексте орального влечения и даёт возможность подобраться к осмыслению механизма возникновения тревоги.

      Итак, нехватка и удовлетворение не совпадают с функцией желания «спаренного с частичным объектом субъекта». Именно здесь, следуя за мыслью Лакана, мы находим место зарождения тревоги: «…дистанция между ними – вот из чего берёт своё начало тревога. Тревога является тем единственным, что на истину этой нехватки нацелено» [там же, c.285]. Исходя из этого положения логичным предстаёт то, что Лакан, размышляя об этапах формирования желания, его функции и связи с так называемым «пунктом тревоги», обращается к хронологически самому раннему влечению, оральному, признавая за ним первоначальность как его структуры, так и того, что «именно к нему восходит, в конечном счёте, этиология всех нарушений, с которыми мы имеем дело», а также то, что оральное влечение является «источником тех нарушений, аномалий, провалов, которые могут на уровне формирования желания иметь место» [там же, c.286]. Разрез в оральном кастрационном комплексе находится на уровне губ, которые представляют собой «воплощение выреза» и где примечательным предстаёт то, что их функционирование как кромки, края, даёт, по выражению Лакана, ориентир понимания того, что «мы на верном пути». Однако, говоря о губах, нельзя не уточнить, что зубы и язык, являющиеся неотъемлемыми составляющими ротовой полости, в не меньшей степени чем губы, несут свою уникальную и незаменимую функцию в логике орального влечения.

      Рассмотрение функции разреза и его основополагающего, конституирующего для психики значения, которое разрез приобретает для субъекта через механизм кастрации, требует представления топологической соотнесённости по отношению друг к другу тревоги и желания. Принципиально важным становится место разреза при рождении: разрезу должно предшествовать наличествование некоего первоначального единства. Таким единством Лакан называет не что иное, как «единство яйца», образовавшегося в процессе овулярного развития. Следовательно, «разрез проходит…между тем, чему предстоит стать выброшенным во внешний мир индивидом,…и теми покровами, которые, будучи элементами яйца,…являются частью его самого» [там же, c.288]. По сути, «разделение совершается внутри единства, которое есть не что иное, как единство яйца» (выделено мной, М.К.). Данное утверждение обращает внимание на несколько взаимосвязанных ключевых сюжетов в осмыслении становления психического: во – первых, психическая реальность конституируется на выталкивание вовне, на выбрасывание; во — вторых, как уже было сказано выше, именно нехватка, которая на месте «вытолкнутого» только и может возникнуть, позволяет состояться субъекту как таковому. И наконец, особенность топологической оральной кастрации заключается в том, что разрез проходит не между материнским телом и субъектом (!),  а в «части» самого (!) субъекта.

      Небезынтересным при этом является также то, что Лакан, обращая наше внимание на специфику строения организма млекопитающих и приводя примеры особенностей формирования их плодного яйца, плаценты и грудных желёз, делает вывод о том, что грудные железы являются органом, «по своим функциям плаценте гомологичным», так как они «образуют с организмом ребёнка единство того же типа, что и плацента». В связи с этим, первоначальная функция грудных желёз представляет  собой «нечто промежуточное между ребёнком и матерью». Таким образом, по предположению Лакана, «разрез проходит в данном случае между грудной железой и организмом матери» [там же, c.289]. Представить подобный разрез становится возможным, если допустить мысль о том, что «грудная железа как бы имплантирована в организм матери, наложена на неё». Ведь не случайно, по словам Лакана, именно «это и позволяет ей функционировать, со структурной точки зрения, на уровне а…» [там же, c.289]. Рискну предположить, что подобное «непринадлежание» органа матери делает орган «принадлежащим» ребёнку, с чем он, по выражению Лакана, «внутри сферы собственного существования расстаётся». Другими словами, грудная железа воплощает собой объект а, входящий в структуру единства субъекта, в его «единство яйца».

      Пытаясь подобраться к осмыслению механизма тревоги через призму орального влечения с его объектом а, нельзя не обратиться к возможностям топологии. Представление топологического соположения тревоги и желания на уровне объекта и фигуры материнского другого даёт возможность улавливания логики места и момента возникновения тревоги субъекта. Согласно лакановской схеме, «пункт тревоги располагается на уровне матери», — это «тревога об истощении материнской груди» [там же, c.290]. Однако находится эта тревога «по ту сторону сферы, объединяющую ребёнка с грудной железой». То есть, «место пункта тревоги не совпадает с местом, где формируются отношения с объектом желания» (выделено мной, М.К.). Определяющим моментом при этом является то, что в пункте тревоги «субъект имеет дело со своей нехваткой», этот пункт «вынесен в Другого, будучи связан, на уровне матери, с существованием её организма» [там же, c.291]. Ключевая мысль в продвижении к осмыслению механизма тревоги и её возникновении на других уровнях состоит в том, что «пункт тревоги лежит в Другом – мы испытываем её именно там» [там же, c.292]. В то же время, Лакан настаивает на том, что «отношения с железой» остаются «структурообразующими для сохранения и поддержания отношений к желанию. Грудная железа станет впоследствии фантазматическим объектом». Получается, что «пункт, где возникает тревога, лежит по ту сторону места, где закрепляется в отношениях с частичным объектом фантазм» [там же, c.292]. Подытоживая, можно сказать, что топологическое различение пункта желания и пункта тревоги субъекта на уровне орального влечения демонстрирует неразрывность связи возникновения тревоги с устроением фантазма субъекта, как структурированием его желания через отношения с частичным объектом. Поэтому, попытка осмыслить лакановские слова о том, что структура тревоги и структура фантазма — суть одно и то же, становится возможной в данном контексте.

      Таким образом, непереоценимая значимость первоначальности структуры орального влечения в вопросе конституирования субъекта обусловливает следующее замечание Лакана: «фундаментальное разложение – не расставание, (!) а именно разложение изнутри – вот что изначально, уже на уровне орального влечения, в то, как в дальнейшем будет выстраиваться желание, оказывается вписано» (выделено мной, М.К.). Подразумевая под этим узловой момент в конституировании психики субъекта, состоящий в том, что возникновение желающего субъекта, субъекта как такового, невозможно без разреза, выреза, который и определяет судьбы его влечений, судьбу субъекта, Лакан добавляет: «судьба, то есть отношения человека с функцией, которую мы именуем желанием, обретает жизнь лишь постольку, поскольку мыслимо становится расчленение тела как такового, вырез, который становится местом важнейших моментов его функционирования» [там же, c.292 — 293].   

Литература

  1. Лакан Ж. Тревога. Семинар. Книга X. (1962/63)// М.: «Логос», 2010
«вернуться к списку всех статей

Рекомендую к прочтению

tron2

Психоз и бабушкины стулья

Не вызывает сомнений тот факт, что клинический процесс психоаналитического пространства, имеющий отношение к субъекту желающему, по сути, всегда направлен на попытку артикулирования его Желания. В связи с этим, лакановский подход в психоанализе неразрывно связан с выстраиванием диалектики желания субъекта, к которой он движется через её «отправной пункт», — тревогу. По его словам, «…на этом пути […]

Posted in Все статьи | Комментарии к записи Психоз и бабушкины стулья отключены
header-woamen

Контрольная статья

выстраиванием диалектики желания субъекта, к которой он движется через её «отправной пункт», — тревогу. По его словам, «…на этом пути оживает перед нами вся диалектика желания – только он позволяет нам пролить на функцию объекта по отношению к желанию новый свет.» [1, c.284]. Упоминание о функции объекта вновь свидетельствует о непреложности условия в конституировании психики […]

Posted in Все статьи | Комментарии к записи Контрольная статья отключены

Задайте Ваши вопросы психоаналитику




Перезвоню Вам в ближайшее время